| О себе: |
У меня нету физического тела, я давно в астрале. Дзен. То есть, как меня можно задавить? Я парафин!
Я лично не хочу жить спокойной, размеренной жизнью. Перманентная революция — часть сценического образа любого рок-музыканта.
Слово «принцип» напоминает понятия «технология», «метод», «правило», а я люблю эксперименты, поэтому не могу назвать свои принципы. Слово «независимость» соприкасается с моим творчеством и с моей жизнью. С другой стороны, человек не может быть полностью независим – обстоятельства, родные, близкие, погодные условия, магнитные бури – все это на нас влияет. Нам кажется, что мы полностью свободны, что наши мысли светлы, и мы идем собственным путем, невзирая на внешние и внутренние обстоятельства, а наш макрокосмос и микрокосмос настолько изменчивы в каждую секунду, что мы даже не можем сказать, что с нами произойдет через минуту. Ты думаешь, что выиграешь Олимпиаду, а вирус гриппа тебя кладет на лопатки и, в общем-то, в мечтах ты олимпиец, а в реальности – аутсайдер.
Я себя чувствую рабочим классом от музыки. Каждый концерт приносит мне единственный и стабильный заработок.
В основном татуировки – это такие зарубки. Я вбиваю в себя, в свой эпидермис вещи для меня очень важные, те, о которых не должен забывать.
Я очень благодарен своим родителям за то, что они не пытались загнать меня в какие-то рамки. Я часто был предоставлен сам себе, были корректировки, но, в общем-то, многое для собственного развития я нашел сам.
Как человек, который видел наркотические и посталкогольные сны, хочу сказать, что все остальное, конечно, меркнет перед этими фантазиями. Знаешь, черти все-таки рисуют и рассказывают более занимательные и детективные истории. У ангелов все красиво и предсказуемо – у них все сны такие интересные, с рыцарями, но больше похожие на детские сказки. Я видел много интересных снов, после которых просыпаешься и еще дрожишь несколько минут.
Очень серьезный перелом произошел, когда я, наконец, понял, что все мои, так скажем, переделки, маленькие апгрейды, небольшие нововведения – все это совершенно не важно. Мне нужно полностью освободиться от прошлого и попытаться все начать заново. Не добавлять к конструктору новые детали, не пытаться перекрасить и чинить – выбросить и рискнуть.
У меня нету праздников. Слово «праздник» я исключил из своего лексикона. Я верю в ощущение праздника каждый день и в стремление к понятию semper virens, то есть ощущение весны должно присутствовать с тобой постоянно, каждый день. И тогда ты сам не будешь зависеть от календарей – каждый день можешь делать праздником и каждый день должен быть рабочим. Каждый...
Я не хотел бы быть успешным, элитным, сидеть в жюри КВН, быть приглашенным на Первый канал, прийти за орденом к премьер-министру. Конечно, этого со мной не будет. Я уверен, что буду в состоянии противостоять такому развитию событий. Надеюсь, что у меня будут силы для хулиганства. Я все-таки думаю, что старость – это время, когда можно похулиганить. Может, буду и выпивать, и путешествовать. Хотелось бы порезвиться со своими внуками и молодыми друзьями. Есть же такие примеры, вроде Генри Роллинза. Он не совсем старый, но все равно веселый и жизнерадостный, как Игги Поп или Билли Айдол. То есть я себя ассоциирую в старости с такой праздношатающейся личностью.
Мы артисты, несущие радость, — это могу сказать точно.
У меня никогда не было адекватного восприятия мира, поэтому мне нечего терять. Я смешной, разрисованный, лысый 40-летний гопник в шортах и кедах. Где тут взяться пафосу и нарциссизму? Я сам долго смеюсь со cвоих нелепых высказываний и лаж на всех фронтах. Самоирония как высшая степень самосозерцания — вот мой жизненный девиз.
Метаморфозы и мимикрия для творческого коллектива — необходимость. Потому что предсказуемость созвучна посредственности. Мы играем на отсутствии логики в своих поступках. Творческий поиск, ломка стереотипов и новая форма выражения — как творческое кредо, а удивлени |
