Я люблю Русский Рок.

"Я люблю Русский Рок" - группа для тех кто неравнодушен к российским исполнителям рока, для тех, у кого песни таких групп, как "Ария", "Кино", "ДДТ" всегда находятся в проигрывателе! Мы постараемся познакомить Вас ближе с этими группами, воспользуйтесь нашей Вики-панелью для быстрого поиска нужной для Вас информации! Мы всегда рады Вам! Вступайте сами и не забудьте пригласить своих друзей в группу! Примечательно, что это немудреное определение, при­званное вычленить некое национальное начало в роке, вошло в обиход лишь в середине 80-х. До сравнительно недавнего времени даже луч­шие наши группы просто пели о том, что думалось, играли музыку, которую любили, и мало задумывались о своей "национальной само­бытности". В результате — звучали точно так же, как коллективы англо-американского происхождения. Со временем, однако, осознание определенной вторичности стимулировало музыкантов к поискам "своего" рока. В чем же критерий "национальной принадлежности" рока? Ника­ких четких рекомендаций на этот счет не существует, поэтому попро­буем сформулировать их сами. Для начала отметим, что явно спекуля­тивными были бы все попытки зафиксировать "русскость" на основании содержания песен. Невозможно всерьез утверждать, что, скажем, тек­сты "ДДТ" более русские, чем тексты "Алисы". Это глупость и вкусов­щина, сродни расхожему тезису: "Есенин более русский поэт, чем Маяковский". Можно говорить об искренности, талантливости текстов, но разве можно заявить, что данная проблема "более русская", чем остальные? Сомнительно и определение национальной принадлежно­сти по поэтическому стилю. Например, Б. Гребенщиков, бесспорно, многое почерпнул в западной рок-поэзии — однако он учился и у Вертинского, и у Окуджавы, и даже, по мнению А. Вознесенского, у Николая Заболоцкого. Рок-тексты, как правило, даже не столько эк­лектичны, сколько "бескультурны" — в том смысле, что они не явля­ются продолжением традиций неких национальных поэтических школ. Наиболее вероятное исключение здесь — творчество Александра Башлачева, чьи блестящие стихи практически непереводимы с русско­го. Таким образом, более верной лакмусовой бумажкой русского рока представляется его музыкальная и сценическая эстетика. Разумеется, речь идет не о формальной обработке фольклорного материала, в коей поднаторели давешние ВИА, а об абсолютно органичном, творчески выношенном слиянии рока и национальной культуры. Формы такого взаимопроникновения могут быть самыми разными. Это "Звуки My" с их гротескным, подлинно скоморошьим началом, уходящим корнями в средневековье. "Среднерусская Возвышенность" привнесла полупа­родийный антураж рока в контекст хлестких куплетов, тюремно-блат-ной традиции. "Калинов Мост" и "Вежливый Отказ" совместили мело­дику и голосоведение старинных русских песен с ритмикой и саундом блюза и рэгтей, соответственно. "Ноль" заиграл панк-песни без гитары, под баян, что тут же обнаружило их сходство с частушками. Все это любопытнейшие и зачастую очень неожиданные находки. Они гораздо больше говорят о национальном прочтении рока, чем надрывное пение о сермяжной Руси под стандартные аккорды хэви-метал.