ВАЛЕРИЙ ГЕОРГИЕВИЧ ПОПОВ

Дмитрий Быков: "читательская аудитория, читательский круг настоящих поклонников Попова чрезвычайно велик. Их с Житинским фигуры для меня олицетворяют ленинградскую прозу моих любимых 70–80-х годов. Житинского считали юмористом, как и долгие годы Валерия Попова. Лев Аннинский говорил: «Этот остряк переострил всех столичных остряков». Это верно, это так и было. Но и в Попове, конечно, сильна не его замечательная ирония, а сильна, конечно, и его пластичность, и его замечательные описания, поразительно точные, «кванты истины», как писали об этом Вайль и Генис. Но особенно в Попове значима, конечно, его небывалая философия счастья, очень редкая для русской литературы: «Жизнь удалась! Жизнь надо полюбить! Хата богата, супруга упруга!» А потом поздний Попов, столкнувшийся с реальностью, стал писать очень страшные вещи, очень жестокие. Страшнее, чем «Плясать до смерти», по-моему, нет в русской литературе прозы до последнего времени".