РИ Время быть

Солнце восходит. Первыми его лучи разбудили галок, ночевавших среди строительных лесов собора св. Мартина. Однако раньше восхода и впереди всех молитв честных горожан просыпаются пришлые нехристи, албане-каменщики. Колокольня должна быть закончена ко дню святого Мартина, во имя которого был заложен собор. Таков был уговор и только тогда будет расплата. Колокол пока всего один и висит он на простой перекладине во дворе собора: то ли пожертвований прихожан не хватило даже на временную часовенку, то ли Его Преосвященство склонен скорее вникать в различия между сортами вина в гостеприимных покоях луноликой и полногрудой Фатимы. Один пока в городе колокол и невелик. Слабый гул его плывет по улицам, проникает в ближайшие дома. Доброе утро, жители новопровозглашенного города Тулека! Не спят, не ложились еще в покоях Фатимы. Когда вокруг темно и одиноко, каждому нужно немного живого тепла и света. Для женщин в этих покоях, утренний колокол – отход ко сну. Не спит с самой полуночи и войт - ещё недавно всего лишь деревенский староста. Не идет сон, когда на пороге беда. Скачет она к родному городу на усталых конях, трясется она в телегах сейчас, чтобы завтра трясти мошну горожан. А нрав у тулекцев суровый, в первый ряд спросят с него, с головы. И сообщать о беде придётся почитай что уже сегодня. Вот и не спит голова. Отголосок колокола отозвался плотным гулом в головах городской стражи, утро настигло доблестных воинов. Те мудро поступили, решив, что рано вставать всяко хуже, чем совсем не ложиться. Благо, что заведение самогонщика Яцека работает круглосуточно, хоть и кормят там не так вкусно, как у пани Катажины. Прянула ушами кобыла заезжего торговца, и сам он встрепенулся в седле- скоро откроют ворота. Пекарь в ночном колпаке подскочил, едва открыв глаза, но первым делом побежал проверяь не поставленуную с вечера опару, а порог невесткиной комнаты – не впускала ли кго, не осрамила ли семью? И вот уже звук колокола растаял, сменившись гомоном просыпающегося города. Распахиваются ставни, стучат по мостовой башмаки, соседи раскланиваются, две кумушки уже сцепились на перекрестке, и к ним спешат раздосадованные мужья. В назначенный час стекаются люди к ступеням костёла святой Девы Марии. Перед службой войт, как и всегда, скучно и непонятно говорит о том, как важно и почетно быть горожанином, а не бесправной деревенщиной, о том, как Тулек, младшая сестра Гданьска, во всём следует за старшей, и о том, что теперь Гданьск встал под руку маркграфа Бранденбургского, и о том, что всегда, что бы ни случилось, пребудет с нами Дева Мария - и вроде складно звучит его речь, но войт то и дело отирает лоб платком, хотя на улице и не жарко. Она же, смотри с икон и всегда молчит. А потом - снова шум, гам, хохот - толпа выползает на улицу, каждый спешит к себе. У каждого своя работа. Ползут уже переулками запахи - здесь пекут хлеб, вон там из окна трактира тянет жареной рыбой, а вот... Гм, ну и вонища. Золотарь проехал? И рыночная площадь оживает, наводняется крикливыми тетками и солидными панами, вороватыми мальчишками, стражниками, юродивыми, нищими... Здесь деньги ходят по кругу, меняют хозяина, тускло поблескивают и мнутся на зубах. Солнце взошло, твой город проснулся. Проснись в нем и ты. Пройди его улицами. отведай испеченного в нм хлеба Посмотри Ей в глаза и скажи своё слово. Она глядит на город и только Она видит, как приближается к нему седая женщина с тощими козами. Эта старуха уже собрала свой урожай за Проливом и на Балканах соберет его, и здесь тоже умоется люд слезами, если не будет кому заступить ей дорогу. Что еще нужно сказать про эту игру. Я не могу вам сейчас сказать будет эта игра точно такой же, как в девятом году, или же что она пройдет как то лучше или хуже. На самом деле это все, зависит от вас, от игроков. Я, как мастер со своей стороны прикладываю массу усилий к тому, чтобы забрать из девятого года все хорошее и оставить на Раздольном все плохое. Как я вижу предстоящее