Православная страна

В наши дни в слове «Православие» часто в большей или меньшей степени слышатся негативные смысловые оттенки. Не без основания оно связывается с абсолютной приверженностью букве учения и, в конечном счете, с идеологическим фанатизмом, не допускающим никаких изменений, никакого совершенствования, и тем самым никакого продвижения по отношению к исходной мысли и учению. В моих глазах такое понимание православия представляет собой один из видов идолопоклонства: кумиры создаются из положений учения, исходно бесспорно ценных; но идолов можно сделать из всего, даже из вещей положительных… Более того, подобное понимание православия (в духовной жизни, но не только в ней) представляет собой не просто идеологизацию, одновременно это – способ психологической защиты для тех, кто нуждается в авторитете. Зачем нам нужен авторитет? – Он призван поддерживать нас, когда мы не желаем брать на себя риск достижения личной зрелости. И очень часто атрибуты православия служат прикрытием, они позволяют избежать опасности, отказаться от риска, не брать ответственности за свободу выбора, т.е. не стремиться к истинной зрелости, к зрелости личности. На языке экклезиологии мы говорим о православии, как правило, по отношению к ереси. Но если придавать православию смысл хорошо оформленной, хорошо определенной идеологии, в которой уже больше нечего создавать и которую осталось только сохранять, не делая ни шагу за ее рамки и не рождая новых, по отношению к исходной букве, определений, то ведь и ересь также представляет собой какую-то идеологию, но другую, которая нарушает свод положений господствующего учения. Таким образом, дилемма «православие-ересь» не становится ли чисто идеологической? Плодом же идеологии всегда становится фанатизм! Что есть фанатизм? Фанатизм – это позиция, обусловленная нашей естественной потребностью укрепить собственный эгоизм: мы становимся фанатиками, когда оказываемся замкнутыми в рамки наших собственных убеждений, наших собственных незыблемых истин и отвергаем риск отношений, риск опыта присутствия другого, истины другого. И тогда очень трудно, не поднимаясь над уровнем идеологии, определить, что есть православие. (Христос Яннарас) Начало "ложной религии" - неумение радоваться, вернее - отказ от радости. Между тем радость потому так абсолютно важна, что она есть несомненный плод ощущения Божьего присутствия. Нельзя знать, что Бог есть, и не радоваться. И только по отношению к ней - правильны, подлинны, плодотворны и страх Божий, и раскаяние, и смирение. Вне этой радости - они легко становятся "демоническими", извращением на глубине самого религиозного опыта. Религия страха. Религия псевдосмирения. Религия вины: все это соблазны, все это "прелесть". Но до чего же она сильна не только в мире, но и внутри Церкви… И почему-то у "религиозных" людей радость всегда под подозрением. Первое, главное, источник всего: "Да возрадуется душа моя о Господе…" (Пс.34:9). Страх греха не спасает от греха. Радость о Господе спасает" (протопресвитер Александр Шмеман).