Поэзия в бутылке

"Поэзия в бутылке" является попыткой такого восприятия поэзии, которое позволило бы ей стать частью повседневного человеческого опыта. Наша принципиальная позиция заключается в несколько парадоксальном взгляде на тесты и их авторов, одновременно личном и отстранённом. В наш век поэзия- невостребованная интеллектуальная роскошь, что-то необязательное и обременительное для занятого,погружённого в свои дела человека. И мы хотим показать, что поэзия, на самом деле - старшая сестра той музыки, что играет по радио. Человек едет на машине по Каширскому шоссе - а скорее, стоит там в пробке. Справа сидит жена, сзади сидят дети, накрапывает дождик, из магнитолы доносится "Тридцать первая весна". И эта песня исподволь становится частью шоссе, семьи и погоды, даже если слушаешь её в пол-уха. Так вот стихи работают по тому же принципу, просто нужно открыть всё - глаза, уши, мозг, сердце - вдохнуть всем своим существом и выдохнуть. Всё вместе - шоссе, семья, погода - и есть стихотворение. Поэзия - это лицо обыденности, подобно тому, как речь - лицо мыслей и чувств. По сути своей поэзия легка, а если она и тяжелей, чем музыка по радио - то лишь в том смысле, в каком цельная материя тяжелей своих летучих обрывков; и красный флажок бензоколонки, вздрагивающий на ветру, тяжелей табачного дыма из опущенного окна машины. Да, тяжелей и старше - но всё-таки лёгок и молод. Поэзия - флажок, а музыка - дым. Человек выходит из машины и покупает в ларьке бутылку минералки, потому как со вчерашнего вечера он несколько похмелен - и читает послание на тыльной стороне воды: Главное - сам текст, а не его место в учебнике литературы, и не его автор, и не эпоха, в которую он написан. Или даже так: главное - это то, что уцелело от текста и его истории здесь и сейчас. Стихотворение - это письмо в никуда и никому, которое неминуемо находит свой адрес и адресата, потому что мы и становимся этим конкретным "нигде" и "никто". Случайные люди со своими вкусами, взглядами, кругозором - и только дошедшее в бутылке послание делает их неслучайными и единственными, как и любого, кто выхвачен стихотворением из толпы.