ЛУК и его песни

Сергей LOOK Луковкин, поэт, рок-бард, Человек О песнях. У песен Сергея Луковкина есть одно важное свойство – в них всегда остается место для приращения индивидуального, глубоко личного смысла, где пассивное слушание, перерастая себя, становится диалогом двух душ, обретает новое качество – вслушивания в мелодию собственного сердца. Поэтическая речь Луковкина окрашена и заострена эмоциональным и душевным соучастием в жизни других. У Луковкина повод, вызвавший поэтическое переживание – весомей, чем экспрессия высказывания. Это придает его песням угадываемую глубину, жизненную подкладку, контекст реальности – песни существуют как продолжение самого прозаического быта. Когда на поверхности приметы обычной жизни, то считывается не «художественный текст», а реальная боль, метафизическая и символическая ткань не цепляет слух, не отвлекает от сути. Поэтому его философическая, несентиментальная лирика с ноткой стоически принятого отчаяния, сегодня попадает в самый центр общего умонастроения, она актуальна. Но его философский, порой трагичный взгляд на мир не подавляет, а, наоборот, дает душевные силы справиться с пессимизмом и отчаянием. Именно в трудные жизненные моменты эти песни способны «подхватить», не дать «упасть и разбиться», способны убаюкать боль и развеять ее в своем звуковом пространстве. Взаимодействующим с песнями Сергея Луковкина придется отказаться от псевдоиронического «как-бы», потому что творчество Луковкина – подлинно. В его песнях сознательное и бессознательное поделено поровну: сознательно он пишет о себе, бессознательно обо всех нас. А это значит, что отныне мы будем различать его голос среди людского «хора» по какой-то неуловимой, родственной интонации. Поэт и алкоголизм. Следует уважать пристрастие поэта к алкоголю. Это уважение исходит из знания истоков, которые питают это пристрастие. Стихи поэта-алкоголика всегда ближе к сущности поэзии, чем стихи трезвенника. В применении к поэту слово «алкоголизм» берется не из медицинского словаря, а из философского, где оно занимает свое законное место в ряду таких слов как «романтизм», экзистенциализм», «постмодернизм» и им подобным. И это не юмор. Это вполне серьезно, поскольку так понимающий свое влечение к алкоголю поэт пьет всегда словно бы на поминках умершего Бога. Для поэта алкоголизм есть не признак слабости, но признак силы, свидетельствующий о его истинности как поэта перед пустующим местом прежнего Божества. Алкоголь рифмуется с болью. И чем дальше во времени отдаляется это событие – смерть Бога – от сегодняшнего дня, тем более властно поэтический долг требует метафизических поминок, которые лишь по внешнему виду имеют сходство с алкоголизмом. А.Царикаев